«Ахмед считал ее низшим существом» ( 10 фото )

Россиянка ударила ножом избивавшего ее мужа. Теперь ее судят за умышленное убийство


Впервые в истории Геленджика (Краснодарский край) состоится суд присяжных: рассматривается дело 27-летней Кристины Шидуковой, которая нанесла смертельный удар ножом избивавшему ее мужу. Обвинение настаивает на том, что убийство было умышленным, хотя, по данным судмедэкспертизы, женщина подверглась жестоким побоям и была вынуждена обороняться. По словам ее родных, она скрывала конфликты с мужем до последнего, но неожиданно найденная переписка с его сестрой многое расставила по местам. История вызвала широкий резонанс: в защиту жительницы Геленджика петицию подписали почти 100 тысяч пользователей. О том, что стало причиной трагедии и почему такие истории могут повториться, — в материале «Ленты.ру».

Дело для лучшего прокурора

«Кристина прибежала вся в крови — она текла ручьем из носа. Это очень страшно: когда твоя дочь в крови, а ты ничего сделать не можешь. Было ощущение, будто я в тумане, меня нет», — вспоминает Ирина утро 16 августа 2018 года.

Ее разбудил крик дочери: «Скорую! Скорую!» Больше Кристина ничего не могла сказать. Она прибежала в истерике, с растрепанными волосами, разбитым носом и синяками на плечах к матери и отчиму из дома напротив, где жила со своим мужем Ахмедом Шидуковым и полугодовалым сыном.

В коридоре маленькой квартиры на четвертом этаже дома по улице Свердлова врачи обнаружили тело Шидукова с ножевой раной в области сердца. Кристину в окровавленной одежде увезли на допрос в следственный отдел. Дома остался маленький Дамир — его забрала бабушка, живущая на другом конце города.

Представлять сторону обвинения в уголовном процессе в маленьком городе-курорте отправили лучшего прокурора Краснодарского края 2018 года — Елену Барсукову. Одежда Кристины со следами ее крови исчезла из вещдоков.

«Мама, я буду не как ты»

«Когда все это случилось, она хотела повеситься на лифчике в камере — все остальное у нее забрали. Но вовремя пришла надзирательница», — говорит родственник Кристины Александр (по его просьбе имя изменено: у него начались проблемы на работе из-за критики работы следователей и прокуроров).

С Ахмедом у нее были первые серьезные отношения, и она была уверена, что они будут вместе до конца жизни, вспоминает Ирина. Кристина отучилась на менеджера гостиничного бизнеса и работала на режимном объекте. Родители — продавщица хлеба и таксист — разошлись после нескольких лет брака, и ей приходилось жить то с матерью, то с отцом, то с бабушкой, поэтому она мечтала о крепкой семье. «Она мне говорила: "Мам, я не как ты, я один раз выйду замуж и навсегда". Я ей отвечала: "Конечно, хотелось бы мечтать об этом, дай бог"», — говорит она.

Материалы по теме

00:01 — 16 мая


«Зашли в дом и выпустили в нее две обоймы»

Чеченские мужчины — о правах женщин, порядках и «убийствах чести»

Они познакомились примерно в 2014 году, и долгое время она скрывала свои отношения. Родом из маленького города Кабардино-Балкарии, он не имел образования и постоянной работы — занимался раз в год пару месяцев мелкими строительными работами, как говорят в Геленджике — шабашками.

Другая религия и патриархальная культура также смущали ее родных, но они видели, как Кристина к нему относится, и не стали ее отговаривать. По словам Александра, она гордилась тем, что создает свою семью, и «вилась» вокруг Ахмеда, «буквально висла на нем»: все время спрашивала «что тебе принести, что унести».

К тому же Ахмед объяснял родным Кристины, что не рос в строгих религиозных обычаях — на семейных застольях он ел харамную свинину и пил алкоголь.

«Со стороны так смотришь, ничего плохого вроде бы сказать нельзя. Но он обычно так говорил по-русски, не особо понятно. И мы с ним особо не общались. Просто видела, что Кристише он нравится, что она влюблена. Почему-то думали, что все будет хорошо», — признается Ирина.

Брачная атмосфера

Ахмед вошел в семью Кристины в 2016 году и смог подружиться с ее отцом, который мирил их, когда возникали недомолвки. О том, что они связаны с физическим насилием, знала только ее бабушка — она первая увидела внучку с синяком после очередного свидания с Ахмедом. Но он объяснил это тем, что Кристина сама довела, а он погорячился, и пара продолжила встречаться.

«Ну, работы не было постоянной, но это с любым бывает. Единственное, что он более патриархальный был, очень много времени проводил с друзьями-мужчинами. Ну, парень-мусульманин, у них вроде как это норма — мужской круг общения в приоритете. На семейных застольях говорил: ладно, посидели, пора домой. А потом я узнаю на следующий день, что он не дома был, а ему захотелось продолжить торжество. Выпив, он становился другим человеком. Есть люди, которые, когда выпьют, очень сильно меняются. У кого-то голову сносит», — говорит Александр.

Именно он и оплатил им свадьбу летом 2017 года, когда Кристина оказалась беременна: она очень хотела торжества до рождения ребенка. «Накрывал на стол, банкет — вплоть до салютов. Обошлось в двести тысяч. Ахмед предложил забор покрасить, потому что деньгами вернуть не мог. Даже на кольца и на костюм попросил денег», — перечисляет он. Квартиру молодоженам выделила мама Кристины.


Родственники Ахмеда не участвовали в делах молодых, но приехали на свадьбу с его друзьями на минивэне из соседнего региона — всего около 15 человек. О том, как прошла первая брачная ночь, родные Кристины узнали не сразу, — ей было стыдно об этом говорить.

«Некоторые друзья остались после свадьбы на квартире. Они пили водку, а ее закрыли в комнате. Ахмед говорил, что у них не принято, чтобы женщина была в одной комнате с мужчинами. Закрыл ее снаружи на два дня — брачную такую атмосферу устроил, — возмущается Александр. — Она даже в туалет не могла выйти какое-то время. Ей оставалось четыре месяца до родов».

«Клялся, что больше не будет ее трогать»

В январе от остановки сердца умер отец Кристины, и это стало для нее ударом. Но 23 января родился Дамир, и она с головой ушла в заботу о нем. «Я не ожидала, что Кристина будет такой хорошей матерью. Но все расписано: что ребенок кушает, когда он гуляет, когда он спит, когда купается, когда массажик. Он очень похож на Кристишку. Она только им и занимается. У нее после родов ни минуты свободного времени не было», — говорит Ирина. По ее словам, за полтора года с ребенком Кристина лишь однажды отлучилась из дома — на день рождения единственной близкой подруги. В это время с Дамиром сидела сестра Ахмеда Амина, приехавшая к племяннику в первый и последний раз. Семью обеспечивала Ирина — у Ахмеда не было ни денег, ни работы.


Рано утром 26 июня Александра разбудила жена. Им позвонила Кристина и в слезах попросила к ней приехать. «Она была сильно избита. Не смертельно, но ссадины были по всему телу. На лице пара штук. Приличные ссадины на голове, где волосы. На лопатке был кровоподтек», — вспоминает он.

Ахмед признался, что бил ее ногами по голове. «Мы вышли на балкон. Я говорю: "Ты что творишь?! Это женщина! Ты на нее руку поднимаешь, еще и ногу!" Он говорит: "Я все понимаю. Ты меня прости. Но я не могу по-другому". Я: "Что значит не могу по-другому?" Он: "Ты просто не понимаешь. Я ее не могу успокоить по-другому"», — пересказывает разговор Александр.

Муж Кристины обвинял ее в том, что она закатила истерику. Причина была, по его мнению, незначительной: они собирались отметить полгода сыну, договорились о семейном празднике, Кристина приготовила ужин, а он пропал и не брал трубку. Она нашла его в гараже у друзей, где были неизвестные девушки, сказала, что ждет его дома. «А ты семью променял, сидишь с какими-то телками», — возмутилась она. Тогда Ахмед сказал: «Заткнись!» и ударил ее по лицу, чтобы она не повышала голос при его друзьях. Дома конфликт продолжился. Он скрутил ее, сел на шею и коленом ударил в голову.

Ирине об этом не сказали, чтобы не огорчать. Но в середине июля она увидела другие следы насилия — фингал дочери. «Она сказала, что они поругались — и Ахмед ее избил. Я сказала ему, что Кристину бить нельзя вообще, что бы ни происходило. Он молча слушал, опустив голову, а потом сказал: "Вы же знаете, что я другой нации — меня это мало волнует". Тогда я сказала, что если еще раз такое повторится, то придется им расходиться. Он поклялся, что больше не будет ее трогать», — говорит она.

Кристина долго думала, прощать ли супруга, и ночевала у матери, но потом вернулась к нему, позвонила ей и сказала, что они помирились.


«Он ее считал за низшее существо»

В день рождения Кристины, 6 августа, ей подарили деньги, чтобы она смогла отметить праздник с Ахмедом. Она позвонила в три часа ночи бабушке и попросила вызвать такси: «Я на другом конце города, он меня избил, забрал все карточки и наличность». «Хотела в полицию заявлять, Кристинка не дала. Стыдно ей было», — рассказала КП ее бабушка Ольга.

Девушка, раньше открытая и веселая, стала молчаливой и замкнутой. «Когда начались ссоры, она изменилась в характере. На разговор тяжело было с ней пойти. Видимо, боялась говорить. Может быть, Ахмед говорил, что все проблемы должны оставаться в семье — не знаю, как у них там принято», — гадает Ирина.

«Он ее считал за низшее существо, как я понимаю. К сожалению, я не могу спросить его об этом прямо, хотя хотелось бы, чтобы все было иначе. Но у него мужчина был мужчина, а она должна была где-то бегать, принеси-унеси по щелчку пальцев — это из того, что я видел, — говорит Александр. — Я сказал ей, чтобы она больше не возвращалась: "Если ты вернешься и все простишь, можешь в следующий раз мне не звонить". Я настаивал, что на такие вещи нельзя закрывать глаза. Она молчала. Просто молчала. Ей было банально стыдно поднимать этот вопрос, она хотела, чтобы ею гордились: у нее есть ребенок и муж, все складывается».

Материалы по теме

00:03 — 16 января 2017


«Каждый раз перед нападением я видела эти сумасшедшие глаза»

Женщину избивали и чуть не сбросили с 16 этажа, а теперь могут осудить на 10 лет

Однако, как и большинство людей, ни следователи, ни прокуроры не задаются вопросом о том, что мешает жертвам домашнего насилия уйти от агрессора. Они склонны обвинять женщин в том, что те «терпели» подобное обращение и сами довели ситуацию до трагической развязки, поскольку «насилие носило для них системный характер» и они должны были к нему привыкнуть (это частые заключения госэкспертиз). Хотя, согласно Уголовному-процессуальному кодексу, следствие обязано устанавливать причины и условия, способствующие совершению преступления, такое понятие, как цикл насилия, изучают только правозащитники — в Международной юридической школе по защите прав женщин.

У домашнего насилия есть повторяющиеся этапы: напряжение нарастает, выливается в насильственный инцидент, но потом идет стадия примирения, стадия «медового месяца», когда агрессор кается в содеянном и ведет себя безупречно, а потом все опять повторяется. Таким образом, у жертвы меняется психика, возникает ощущение дезориентации и неуверенности, ей становится сложно понять, что происходит: агрессор то жестокий, то ласковый, то бьет, то извиняется и носит на руках. Насилие эскалируется: стадия насильственного инцидента имеет более тяжелые последствия, стадия примирения и «медового месяца», напротив, сокращается — до тех пор, когда эскалация достигает высшей точки, и насильственный инцидент несет угрозу жизни.

Единственным человеком, знавшим о системных побоях Кристины, была сестра Ахмеда Амина. За полгода до трагедии Кристина писала ей, что хочет уйти от Ахмеда, поскольку он бьет ее до полусмерти и где-то пропадает в то время, когда ребенку и ей нужна помощь. Амина отвечала, что не стоит бросать Ахмеда: сама она жалеет, что развелась, но у нее была причина — наркомания супруга. А Ахмед — хороший человек, его стоит опасаться, только когда он выпьет. Даже его мать боится с ним встречаться в такие моменты (переписка имеется в распоряжении редакции «Ленты.ру»). «Потерпи», — писала она снохе.


Скриншот: предоставлен родственниками Кристины

1/2

Однако об этом семье Кристины стало известно слишком поздно. «Не видя картины, я ее сам чуть не придушил за такое. Я был готов от нее отречься, сказал сначала, что она больше для меня никто. Я не понимал, как это произошло. Но когда я глубже узнал всю ситуацию, то понял, что она была под большим давлением», — признается Александр. В отсутствие поддержки родных и законов о домашнем насилии, Кристина осталась с агрессором один на один.

«Мать не может бросить ребенка и убежать»

С полуночи до пяти часов утра 16 августа 2018 года выпивший Ахмед вновь избивал жену. Он таскал ее за волосы по всей квартире, пока в соседней комнате спал ребенок. Согласно протоколу осмотра места происшествия, все вещи в квартире были разбросаны, на кухне были перевернутые стулья — ссора была крупной. На стенах и в ванной остались пятна крови Кристины, говорит адвокат Алексей Иванов.

«Она не могла выйти из квартиры, потому что мать не может бросить ребенка и убежать. Да и он не пустил бы ее: Ахмед, как баскетболист, очень высокий — под два метра, физически развитый человек», — продолжает он.

На столе лежал кухонный нож. Кристина схватила его и закричала, чтобы Ахмед к ней не подходил. «Он начал на нее кидаться и напоролся», — рассказывает Александр, знакомый с заключениями экспертизы, свою версию. По его словам, удар получился снизу: лезвие ножа вошло в сердце.

У Кристины сняли побои. Согласно заключению экспертизы, травмы были по всему телу. Ее одежда была в ее крови. Но в материалах дела это не фигурирует. Дело ушло по части 1 статьи 105 УК, несмотря на то что женщина защищалась, подчеркивает адвокат.

Потерпевшей по делу была признана Амина. Она заявила на суде, что посчитала признания Кристины в переписке шуткой.

«Мощный мотив что-то квалифицировать как убийство»

«Речь идет о необходимой обороне: жертвой выступала именно Кристина Шидукова — она являлась жертвой семейного насилия. Муж избивал ее неоднократно, потому что выпивал, даже принимал лекарства, связанные, возможно, с наркотическим эффектом. Установили, что там были таблетки: он принимал их совместно со спиртными напитками, что усиливало эффект. Он вел себя совершенно неадекватно: избивал ее и руками, и ногами, в том числе по голове, самым жестоким образом», — поясняет Иванов.


Экспертное заключение

Копия: предоставлена родственниками Кристины

1/2

Однако несмотря на то что экспертное заключение, проведенное стороной защиты, признало состояние аффекта обвиняемой, следствие тут же назначило другую экспертизу, которая полностью опровергла первоначальное заключение. Российские обвинители работают на статистику, и раскрываемость по статье 105 УК, то есть количество возбужденных дел, доведенных до суда, является главным показателем их работы. «Раскрываемость по району должна быть не ниже средней субъектовой. Если областная раскрываемость — 85 процентов, а в районе 10 убийств, из которых два — "глухари", то раскрываемость — 80 процентов. Появляется мощный мотив что-то квалифицировать как убийство», — говорит бывший следователь и прокурор Дмитрий Потапов, работавший в правоохранительных органах Петербурга с 1995-го по 2015 год (по его просьбе имя изменено).

К пограничным ситуациям относятся случаи самообороны. Виновное лицо установлено: женщины, как правило, сразу признают свою вину. Следователи исходят из того, что суд может разобраться сам и переквалифицировать статью на 108 УК («Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны»), но квалификация судей редко позволяет это сделать: до 70 процентов из них — из секретарей, они не работали следователями, прокурорами и адвокатами. «Поскольку их жизнь проходит в зале суда, у них и кругозор соответствующий, и они воспринимают то, что написала сторона обвинения, как истину в последней инстанции», — резюмирует Потапов.

С 2016-го по 2018 год по части 1 статьи 105 УК («Убийство») были осуждены около двух с половиной тысяч россиянок. По подсчетам правозащитников, восемь из 10 осужденных за убийство женщин подвергались насилию и защищали свою жизнь.

Процесс

После трагедии Кристина похудела на 10 килограммов. «Мне кажется, у нее с головой что-то случилось. Я подхожу, задаю вопросы, она молчит, рта не может раскрыть. За месяц человек истощился. Сейчас ее держит ребенок, она мечтает, что сможет все это пережить и дать ему шанс на счастливое будущее. Но по 105-й статье у нее шансов нет», — говорит Александр. Ей грозит до 15 лет тюрьмы.

Материалы по теме

00:01 — 25 апреля


«Джигиты обещают выследить и вырезать глотку»

Они борются за права женщин на Северном Кавказе. За это их преследуют и угрожают убийством

Однако в конце 2017 года женщинам в России вернули право на суд присяжных, а с лета 2018 года такие суды начали рассматривать и дела об убийствах без отягчающих обстоятельств. И хотя переквалификация дела невозможна, у Кристины все равно появился шанс: в прошлом году с участием присяжных были оправданы до трети (28 процентов) подсудимых.

В Геленджике такой процесс первый. Именно поэтому в дело вступила лучший прокурор края Барсукова. Если суды присяжных будут регулярными, резкий рост оправдательных приговоров продемонстрирует уровень коррумпированности судебно-процессуальных органов, а также может поднять волну инициирования жалоб в порядке надзора. К тому же состязательный процесс усиливает роль адвоката, и правоохранительным органам не выгодно, чтобы взятки несли ему, а не прокурорам.

Но о состязательности процесса пока речи не идет. «Прокурор позволяет себе переходить на личности и оказывать давление не только на участников процесса, но и на сотрудников суда как в судебных заседаниях, так и за его пределами, а судья в жесткой форме, при присяжных обвиняет Кристину в том, что она "ломает комедию", когда она плачет, — говорит Иванов. — Но для Кристины потерпевший имел большое значение. Она любила его. Очень сильно любила и прощала ему многое».

Материалы по теме

00:45 — 23 мая 2018


«Муж душил веревкой от ее же крестика»

Россиянка защищалась и убила супруга. Суд оправдал ее

Более того, защите отказали в первоначальном допросе Кристины, в приобщении важных доказательств насилия и в приглашении главного свидетеля систематических побоев — ее бабушки. «Председательствующий демонстрирует чрезмерную и неприкрытую симпатию стороне обвинения: удовлетворение ходатайств обвинения близко к абсолютному, защита же довольствуется систематическим отказом», — говорится в возражении Иванова на имя судьи Геленджикского городского суда Бориса Садова.

По словам Ирины, присяжные «сами не верят, что могут на что-то повлиять». «Они как кролики сидят. Что им скажут — то они и сделают. Это все простые люди. Они просто сидели на суде и молча слушали — не записывали, не задавали вопросы. Глаза были возмущенные, конечно, но было видно, что они ничего не понимают», — предполагает она. Несмотря на то что она и ее муж были свидетелями той ночью, их попросили выйти из зала суда, когда они пришли давать показания — опрашивали только родственников Ахмеда.

***
Александр, как и все родные Кристины, винит себя в том, что произошло. По его словам, отчасти этому способствовала декриминализация домашних побоев, которая вывела это преступление в разряд административных. «Сейчас можно административкой отделаться, избивая жену. Более того, никакой поддержки женщинам, оказавшимся в такой ситуации, нет. Центров кризисной помощи в Геленджике нет. Есть только в Краснодаре — там женщины могут скрыться от тирана и переночевать две-три ночи. По факту можно беззаконно бить женщину и не отвечать за это должным образом, и эти ситуации по спирали развиваются. Они могут вылиться в ответную атаку, неважно, что это — аффект или самооборона. Как говорится, сколько веревочке ни виться, конец у нее должен быть, — говорит он. — Надо было активно вмешиваться, их развести, любыми способами, чтобы она пожила с мамой, взять какой-то тайм-аут… Что-то надо было делать. Но, к сожалению, серьезности никто не понимал. Я считал, что накипело, крышу сорвало, и это можно устаканить, это их семья, и они должны сами это решать. Если бы мы знали каждый случай, конечно же, я бы просто вырвал ее оттуда. Любой нормальный человек должен был так поступить».